Карта побережья, которой я пользовался в детстве, всё ещё лежит у родителей в ящике стола. На ней обозначены посёлки, которых больше нет — не потому, что их переименовали, а потому, что сама береговая линия сдвинулась, размыла дома, дороги, кладбища. Я решил пройти этот путь заново — от Гагры до Очамчыры — и посмотреть, что из обозначенного на бумаге ещё можно найти на местности.
Первые два дня пути ничего не предвещало: турбазы, санатории, привычная курортная лента. Но уже за Пицундой начинается другой берег — тот, где море méнь напоминает декорацию и больше похоже на медленную силу, которая годами подъедает сушу метр за метром.
Старики в Алахадзы рассказывали мне про улицу, которая раньше шла вдоль моря, а теперь упирается прямо в воду — будто кто-то аккуратно обрезал город ножницами.
Линия, которая не стоит на месте
Геологи, с которыми я консультировался перед поездкой, говорят: эрозия побережья — процесс известный и постепенный, но в последние десятилетия он ускорился из-за изменения речных наносов и застройки прибрежной полосы. Для жителей это не абстракция, а вопрос, где будет стоять дом через десять лет.
В Очамчыре я встретил человека, который каждое лето фотографирует одно и то же место с одной и той же точки — просто чтобы зафиксировать, что изменилось. У него таких снимков уже больше двухсот. Это, возможно, самый честный архив побережья, который мне доводилось видеть.
Этот текст — не призыв к ностальгии. Скорее, попытка успеть записать то, что ещё можно увидеть, пока линия снова не сдвинулась.